March 22nd, 2011

Бревно в своем глазу


Микрофон поставляется в комплекте с небольшим штативом, который позволяет устанавливать его на высоте до 17 см над уровнем стола, так что владелец сможет удобно подогнать его под свой рот.

Прекрасная лажа, особенно ценная от того, что мы ее перепечатали на нашем собственном сайте. Спасибо userinfoart23

Валентин Лившиц вспоминает Михаила Анчарова окончание


Так вот, когда пришли, поздоровались, Юра Визбор уже был там, было ещё несколько нам незнакомых лиц; они представились Анчарову, ну допустим, Коля, Витя, Саша. Анчарову, перед встречей, сказали, что из Ленинграда, чтобы познакомиться с ним, приедет Алик Городницкий.

Анчаров ждёт человека по имени Алик, а его нет. Идёт общий трёп, Визбор чего-то поет, потом Миша чего-то поет, проходит часа полтора, наконец, Миша не выдерживает и говорит:

- Ну, где это ваше молодое дарование? Вечно они опаздывают?

Визбор: - Кто опаздывает, Миша?

Миша: - Ну этот ваш Городницкий, или как его там...

Визбор: - Да вот же он.

Городницкий в молодые годы не любил, когда его называли Аликом, и представлялся "Саша", поэтому Анчаров и не понял, что он, Городницкий, давно тут. Ну, Анчаров говорит:

- Давай заново знакомится. Давай почеломкаемся (любимая Мишина фраза, когда он попадает в какую-нибудь неправильную ситуацию). Бери гитару, спой что-нибудь.

Алик Городницкий: - Миша, я не пою. А вы разве моих песен не слышали?

Анчаров: - Слышал, но в очень плохом исполнении.

Визбор: - Ну, спасибо, Анчаров. Ведь, кроме меня, никто его песни ещё не поет.

Анчаров: - Юра, ну извини. Давай почеломкаемся. Я не тебя имел в виду, а что я имел в виду, я сам не знаю. Давайте, ребята, лучше выпьем.

И все с хохотом идут к столу, при этом Таня Злобина громко говорит: "это не хуже, Анчаров, чем твоё выступление на тему: вот и Таня Злобина пришла, такая беленькая и чистенькая, как будто только что побрилась" (Таня была жгучей брюнеткой, и вопрос этот был для неё болезненным). Все хохочут ещё громче и громче всех сам Анчаров, попавший очередной раз впросак.
)



1Джоя Александровна Афиногенова скончалась от почечной недостаточности 10 мая 1966 (прим. ред.)







P.S. В библиотеке Машкова на странице Михаила Анчарова есть воспоминания Николая Лукьянова ( ), где, среди всего прочего, автор вспоминает очень неприятную историю произошедшую в группе сценаристов ВГИКа (группа Джойи Афиногеновой). Там произошло вот что: на какой-то групповой вечеринке, несколько молодых фрондирующих одногруппников Джойи, записали на магнитофон, некий «пасквиль» на советскую действительность. (Фронда всегда модна среди интеллигенции). Они проиграли эту запись на вечеринке, где среди них, к несчастью, был и Михаил Анчаров (как муж Джойи). Кто-то донес, и все причастные к этому были исключены из института. Потерпевшие связали произошедшее с присутствием на встрече Михаила Анчарова.

Два слова про "ту историю" (История на сценарном факультете ВГИКа)



Знаю, что нет на Мише той вины, которую ему приписывала молва. Доказательств у меня два.

Первое: в компании, где мы с Анчаровыми вращались, про которую я писал, люди подобрались достаточно диссидентски настроенные. В высказываниях себя никто не сдерживал. Вдумайтесь: Галич, Клячкин, Туриянский. У Иры Петровской библиотека отца (председателя ЦИК Украины Григория Ивановича Петровского), там были запрещенные стенограммы съездов партии, из которых было видно, кого расстреливала Советская власть - и не только это. В этой компании книги Солженицына, книги Булгакова, книги Евгении Гинзбург (мама Василия Аксенова, просидевшая 17 лет) появлялись задолго до их публикации. За "Хронику времен культа личности" Евгении Гинзбург давали 5 лет, а в это время у меня она лежала дома. Все это знал и видел Миша. Он всегда сторонился этих дел. Он сдерживал особо рьяных. Он был старше и умнее.

Он прошел страшную школу войны. Да, он работал в СМЕРШе. (Нужен был переводчик китайского перед десантом на Харбин, ему приказали перейти из войсковой разведки. Приказ не обсуждают - это правило всех армий). Да, он закончил «гебешный» институт (ВИИЯ КА - институт военных переводчиков). И, при всем при этом, никогда, никаких неприятностей в КГБ у людей из моей компании не было. (Вернее, они были - у кого из творческих людей их в то время не было, - но проистекало это не из общения в компании). Значит, в компании не было стукача.

Железное правило в органах: не стучать на своих, чтобы не рассекретить стукача. Тогда тем более, Анчаров на сокурсников Джои не мог стучать. Слишком это становилось явным. В КГБ дураков было мало. Сволочи - сколько угодно, а дураков - нет.

По моим сведениям, на всю эту компанию настучал, какой-то молодой "активист" из комсомола. (Ох уж эти "активисты". Мне, в свое время, от них тоже досталось).

Второе: Анчаров был, при всем своем уме, очень прямой человек. Эта тема (про донос) при мне была затронута только однажды. На вопрос: "что там происходило?", он сказал, что по этому доносу его вызывали тоже. Он «там» сказал, что не придал этому значения, тем более, что эту запись обещали стереть тут же. А раз записи не будет, то и разговаривать не о чем. Я Мише верю. У меня нет оснований упрекнуть Анчарова во лжи, потому что на моем веку лжи у Анчарова не было никогда. Ну, не считать же за ложь, что однажды Анчаров сказал, как в электричке слышал частушку: "Ах ты, Муромец Илья, житель Карачарова, раньше пели Окуджаву, а теперь Анчарова". Но пойманный за руку (я его спросил, когда это и куда это он ездил на электричке), смеялся и сознавался, что сам написал её ночью, от бессонницы. Анчаров был в жизни человек, который врать не умел по определению. Он тут же проговорится и попадется. Он эту особенность знал, и не врал никогда.

Так что не было на нем этого греха.

Могу предположить, что если бы Анчаров "настучал", он сказал бы об этом открыто. Дескать, я считаю, что это подрыв власти, а власть у нас народная, и я допустить этого не могу. Вот такой он был человек - Миша Анчаров. И это очень ценно, что при всем его иезуитском, «гебешном» воспитании, он остался человеком Чести и Правды. Михаил Анчаров построил свою жизнь так, чтобы не врать. Именно поэтому у него был такой трудный путь в этой самой жизни. Если бы он захотел написать "просоветское" произведение (то есть - наврать про жизнь, которую он видел вокруг) уверяю вас, он бы (при его-то таланте) стал бы лауреатом Сталинской-Ленинской премии наверняка. В том-то и заслуга Миши Анчарова, что, понимая это, он по этой дороге не пошел.